Лэйсэн Муртазина

Лэйсэн Муртазина, организатор фото-проектов. Женщина в красном, без лишних сентенций, любит развевающиеся юбки, и пачкать бумагу краской.

— Лэйсэн, почему ты занялась таким неживым искусством, как фотография?

— Почему неживое, а что живое?

— Мне так кажется как человеку, который совсем ничего в этом не понимает.

— То есть, ты предпочитаешь театр, да?

— В театрах я предпочитаю спать, это лучшее место для сна.

— Но фотографии же ты скачиваешь?

— Определенного свойства, скажем так.

— Вот. Тебя затрагивают одни фотографии, других людей — другие. Мне всегда нравились фотографии.

— Что-то застывшее?

— Ну почему застывшее? Вот это столб застыл (показывает на белый столб в Темабаре, выполняющий несущую функцию стропильной системы), но он не производит на меня никакого впечатления. А хорошая фотография — вырванный момент из динамики, из жизни. Получилось так, что то, что я придумывала для себя, заинтересовало еще пару человек, потом их стало десять, а потом посыпались предложения. Сейчас,  когда я говорю — девчонки, пошли сделаем прикольную фото-сессию почти без одежки, девчонки отвечали — А, пошли! И мы сделали прекрасные проекты в лесу с лошадями или в яблонях, но уже без лошадей.

— Возможно, нас ждет проект в яблонях и с лошадями?

— Возможно, но меня уже время поджимает. Нужно очень сильно работать над собой, как это делает Альфия. Я восхищаюсь ею —  столько, сколько она прикладывает сил для постоянной поддержки себя в форме… Она большая молодец, впахивает и отодвигает время назад на неопределенный момент.

— Как часто приходится сталкиваться с негативом от моделей?

— Ни разу.

— Неужели всегда все всем довольны?

— Ну нет, бывали случаи, когда люди расстраивались и были недовольны.

— В чем причина, что не так?

— Один раз девушке не понравилось, как она сама выглядит на фотографиях. Как она получилась. Но я не знаю, то здесь можно сделать. Очень много факторов, которые влияют на конечный результат, он не всегда зависит от фотографа. Когда я говорю — наденьте вот такое платье, это значит нужно надеть такое платье. Если человек со школы носит одну и ту же стрижку и человеку уже тридцать лет, то он будет выглядеть как взрослый с детской стрижкой. Нужно обращать на такие вещи внимание. Если ты чем-то недоволен, то стоит обратиться к стилисту, к парикмахеру, имиджмейкеру. Например, когда мне стало сорок, я поняла, что те вещи, которые я носила в тридцать, абсолютно мне не идут. Пришлось много пересмотреть, выкинуть. Иначе не получится, иначе ты всегда будешь не любить себя на фотографиях. Говорю я Юле (Юлия Ковшова, фотограф) — давай сделаем фото-сессию в стиле «ню». И она мне отвечает — давай, только сразу передай всем участницам, что я ничего уменьшать на бочках или увеличивать в объемах в постпродакшене не буду, пусть сначала полюбят себя такими, какими они есть, а потом решаются на откровенную съемку, чтобы потом не было никаких претензий в стиле «почему я вот такая получилась». Да потому что ты такая и есть, вот почему.  Впрочем, девчонки в моих фотопроектах никогда подобных претензий не предъявляли. Но у Юли такой опыт есть, видимо. Если ты себе не нравишься, то никакой фотограф это не вытянет. Есть фотографии, на которых я себе не нравлюсь, но я четко знаю, что вот это время у меня был жуткий нервный срыв и фотограф просто не смог ничего с этим сделать.

— Как часто тебя подводят фотографы?

— Несколько раз подводили.

— Качество, сроки?

—И сроки, да, и качество. Человек берется за работу, я ему объясняю, что на выходе мне нужно вот это и вот это. А человек технически не готов выполнить данные требования, у него нет такого опыта.

— Можно ли работать с гениальнейшим фотографом, а как человек он поганец?

— Ну наверное да. Как со всеми, в общем-то.

— Нужно себя пересиливать, если хочешь получить хороший результат?

— Ну да, перешагивать приходится. Не надо про это говорить. Сложные моменты бывают, работа творческая, в короткий срок и при ограниченных ресурсах нужно выдать потрясающую картинку. Это сложно.

— Кто самый хороший и самый плохой фотограф?

 Нет ответа

— А модель, с которой ты бы никогда не смогла бы работать?

— Все девчонки хороши, не могу нарадоваться.

— Тогда так — с кем лучше работать, с гениальнейшим фотографом с тараканами в голове, или с середнячком, но обязательным и исполнительным?

— В данном случае — конечно с середнячком, я хоть буду спокойно спать. И гений, которому уже уплачены деньги и который говорит, что он, оказывается не может уложиться в сроки… Ну что ты с ним сделаешь, убьешь его? Тогда эти фотки никто не обработает и даже не увидит… Есть определенный срок, когда нужно подавать работу. А работы нет, все спрашивают с меня, потому что никто не звонит фотографу и не говорит — ты гад, где наши фото. Это было и было ужасно.

— Проект «100 женщин республики» — кто следующий?

— Либо те, кто занимаются благотворительностью, либо врачи. Заказчик решит.

— И почему во всех твоих проектах одни девчонки, где мальчишки, что за сексизм?

— Ты понимаешь,  что любому взгляду всегда более приятны женщины.

— Полностью согласен.

— Женщины любят позировать, любят фотографироваться, женщины понимают, что да, это стоит таких денег. Ведь если я предложу, к примеру, Данилевичу — идем на фото-сессию, шесть тысяч стоит, он мне скажет — Лэйсэн, у тебя все хорошо? А девчонки знают, что эти фотографии, эти эмоции, что они получают — стоят этих денег.

— То есть, девчонки более подвержены некоему нарциссизму? Им потом будет приятно смотреть на себя, показывать себя желающим  и желанным? Подобные фотографии не просто для того, чтобы похоронить их в сундуке?

— Да. Наши женщины не то чтобы подвержены самолюбованию. Они недохваленные. Недолюбленные. Это мужчине много не нужно, чтобы понять, что он восхитителен и замечателен. И на женщин они особо внимания не обращают, а обращают только тогда, когда хотят с ними переспать.  Женщине же нужно постоянно слышать слова поддержки. Посмотрела, восхитилась собой, раз уж мужики языки проглотили — и можно жить дальше.

— Когда все остальные участницы  последней фото-сессии выложат фотографии столь же прекрасные, как Танечка Рихтер, чего они ждут?

— Думаю, на пенсии.

— Но ведь тогда уже никому не будет интересно.

— Им самим будет интересно, почему должно быть еще кому-то?

— Себе интересно? Неужели ты, Лэйсэн, тоже придерживаешься этого ложного тезиса, что девочки качают попки, увеличивают грудь, делают губы, надевают чулки, неудобные кружевные трусики и красятся для себя?

— Я считаю, что женщины разные. Кто-то это делает с определенной целью, кто-то, чтобы нравится, кто-то чтобы заработать, кто-то для того, чтобы усилить самоидентификацию себя как красивой женщины.

— Женщинам сложно, они не рождаются изначально красивыми, как мужчины, им нужно, почему-то, постоянно что-то с собой делать. Уходит достаточно большая часть жизни именно на это.

— Ну естественно! И я хочу сказать — ты у нас самый красивый и сексуальный мужчина уфимского фейсбука. Как бы все остальные мужики не исходили желчью, но, тем не менее, факт остается фактом. Это нужно признать и смириться.

— Не могу с тобой не согласиться. Это ужасно.

(Технический перерыв в интервью. Смеются.)

— Лэйсэн,  есть ли у тебя парень?

— Нет ответа. И почему ты не спрашиваешь, нет ли у меня девушки?

— Есть ли у тебя девушка?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. И что за ограничения, почему обязательно парень-то?

— Давай по-другому — был ли у тебя секс с женщиной? С подростком? С другим существом? С неодушевленным предметом?

— Я взрослая женщина.

— Ясно.

— Ты начала раздавать книги. Как ты думаешь, с какой стороны тебя это характеризует?

— От всего лишнего нужно избавляться.

— Разве книги единственный хлам в твоей жизни?

— Я очень много выбрасываю всего. Два раза переезжала и постоянно приходится облегчать себе путь и жизнь. Книги уже четыре года таскаю просто в коробках. Хотя есть книги, которые всегда под рукой.

— Как часто ты выбрасываешь из жизни людей?

— Если они связаны с плохими воспоминаниями — то моментально. Я отказываюсь от общения только с теми, кто причинил мне боль, их не так уж и много.

— Кто эти люди?

— Это мужчины, которых я любила. Нельзя сказать, что я занимаюсь массовым френдоцидом, это не так. Есть люди, с которыми просто перестали общаться, разные интересы, но это не значит, что если они обратятся ко мне за помощью, я откажу.

—  Я знаю, что ты пишешь картины. Кисточки из каких мертвых животных тебе нравятся больше всего?

— Больше всего мне нравится свиная щетина.

— И это в мусульманской республике?

— Да.

— Никогда не слышал о таких, все больше беличий хвостик или горностай.

— Я люблю пожестче.

— Расскажи про пивзавод. Не ту информацию, которую мы можем найти в гугле, а уникальную. Сколько человек там умирает в год от травм, например, или захлебывается пивом?

— Невозможно захлебнуться пивом, процесс автоматизирован.

— Автоматизировано захлебнуться нельзя? У меня есть один знакомый, который работал на этом пивзаводе охранником. И ему каждый месяц в  довесок к зарплате давали ящик пива. Он брал его, садился рядом в леске и пил два дня, потому что жена его домой с пивом не пускала. Вот такая грустная история.

— Теперь дают один раз в год, по-моему, на день рождения.

— А детям подарки новогодние?

— До восемнадцати нельзя же.

— Безалкогольное, праздничное, нет?  Ну что люди хотят от твоих экскурсий по пивзаводу, что они хотят услышать?

— Во-первых, я интересно рассказываю. Это же во-вторых и так далее. Ты, конечно, любишь говорить о себе и редко меня слушаешь, но людям нравится меня слушать про пивоварение. Не только сухие факты. Но иногда я что-то додумываю. Потому что так интереснее.

— Общеженское свойство – додумывать. Заложено в геноме, они просто обожают это делать. Из-за этого, мне кажется, и разваливаются девяносто процентов браков. Случайный лайк как причина трагедии, развернувшейся в голове женщины – уже  сегодняшний день.

— А мужчины не додумывают?

— Мужчины — это кристаллизованная логика.

(Громкий неуместный смех)

— Особенно смешно. Когда мне признаются мужчины в любви, живущие черте где, в других городах, странах, женатые. Вот какая у них логика? Понятно, что видя мой сетевой образ яркой женщины без лишних стеснений, часто появляющейся на людях, он как раз таки что-то додумал. Хотя иногда я сама своей жизни завидую, просматривая собственную ленту. Я не живу так бурно и активно, как это кажется. Можно подумать, что я скачу с фото-сессии на фото-сессию, с мероприятия на мероприятие. Они, видя этот образ, начинают писать про любовь. Вот что я должна на это ответить?  Я должна тратить время на переписку с женатым мужчиной в другом городе? Которому даже полюбить меня как следует приехать проблематично будет.

— А уфимские поклонники?

— Уфимские поклонники знают мой характер и особо не рискуют. Я не люблю мужчин, которые не понимают слово «нет». Они меня пугают. Потому что мужчины физически сильнее женщин и это один из немногих факторов, который меня в жизни возмущает, это неравенство.

— То есть, ты хочешь сказать, что мужчины и женщины неравны?

— Ну нет конечно. По физическим параметрам неравны, по гормональным параметрам неравны, по анатомическому устройству неравны. Если ты равность приравниваешь к одинаковости, то нет, они не одинаковы. Если ты человеку один раз говоришь «нет», два раза говоришь «нет», три раза говоришь «нет»,  и человек это не понимает, то начинаешь воспринимать это как шаг агрессии.

— Ты же занималась единоборствами, насколько я помню? Ты била когда-нибудь мужчин?

— Только так, чтобы не сделать ему больно, в спаррингах.

— Ты такая великодушная! А хотелось когда-нибудь прямо вмазать?

— Да.

— И последний вопрос — кто убил Лору Палмер?

— Ее убила страсть.

Алексей Булатов

Алексей Булатов — юрист, глава компании "Правоград", любитель крафтового пива, гор, хорошей еды и немного — людей. Женат, характер спорадический, весел, небуен, почти хорош собой.

— Алексей, ты возглавляешь крупную юридическую компанию. Насколько крупную, кстати?

— У нас группа компаний, численность динамичная, есть юристы, есть эксперты в штате, есть и общественные деятели, и аварийные комиссары — в общей сложности около ста человек.

— Насколько компетентны  они как сотрудники? Ты считаешь, что они хороши в своей области, конкурентноспособны на рынке?

— Я уверен, что у нас работают одни из лучших.

— Ок, тогда следующий вопрос — не случались у тебя конфликты  с сотрудниками, в которых они обставляли тебя как юристы и доказывали свою правоту на уровне более высоком, чем твой? Подали в суд и выиграли у тебя?

— Наверное…нет. Если говорить конкретно у меня — конечно претензии бывают, и могут быть претензии. Но руководитель должен всегда предугадывать любое дальнейшее развитие конфликта  и решать его заранее, и стараться не ставить себя в ситуацию, в которой он может оказаться неправым. Как шахматах. В том числе – и с контрагентами.

— Ты жесткий руководитель?

— Не думаю, я требовательный.  Но стараюсь все ошибки сотрудников прочувствовать самому.

— Много красивых девчонок в штате?

— Ой, вообще! До черта и больше. Тебе надо зайти посмотреть. Такие вкусные как этот чизкейк (ест чизкейк)

— Насколько часто у тебя бывают ситуации, когда ты понимаешь, что клиент, обратившийся к тебе, сам заслуживает преследования по закону, но ты, согласно контракту, должен его защищать?

—  Я думаю, что у каждого, абсолютно каждого человека есть темные стороны, о которых мы не знаем.

— Я говорю о явных признаках.

— На памяти такого нет, чтобы вот такое яркое, чтобы запомнилось. Наверное, было, но что-то мелкое и моральная сторона вопроса не затрагивалась.

— Как часто ты сам нарушаешь правила дорожного движения, например?

— Ну я считаю, что самое главное правило — не создавать аварийную ситуацию на дороге.  Конечно, нарушаю. Самое распространенное — скоростной режим. Все стараются ехать побыстрее, я не исключение.

— Правда ли, что у тебя машина Талгата Таджуддина?

—  Кто такой Талгат Таджуддин?

— Верховный муфтий России.

— А какая у него машина?

— Был зеленый Линкольн Навигатор как у тебя, который, поговаривают, принадлежал раньше ему.

— Нет. Во-первых, Линкольна этого уже у меня нет.  Полгода уже как. А раньше этот Линкольн ездил в компании Уралсиб и давным-давно был приобретен мной.

— То есть эти слухи — неправда?

— Я не знаю, если честно, кто именно на ней ездил. Может быть, он и сидел в ней когда-то, кто его знает.

— Динар Гильмутдинов — как ты к нему относишься после того, как он в прямом эфире в одной из телепередач в ответ на критику дорог и сравнение их с западными, сказал – «Ну и езжайте в Америку или Японию»? А ведь в его обязанности как раз и входит следить за качеством состояния дорожного полотна в том числе. Это и есть забота о безопасности дорожного движения.

— Мы не сотрудничаем, если прямо говорить. Мы знаем друг друга, конфликтов нет. Более того, в целом его деятельность поддерживаю. Он часто становится заложником даже не ситуаций, а людей, которые его окружают. Сам он достаточно продвинутый в информационном плане, понимающий, а его окружение, по большей части, даже близко до него недотягивает. В администрации города – тоже самое. И что можно сделать в этом случае? Гильмутдинов выпишет предписания, а устранения ложатся на плечи города. Он может их штрафовать, но какой в этом смысл, когда денег все равно нет?

— Лучше ничего не делать?

— Абсолютно не так, делать надо, но надо идти и на компромисс. Давление на городские власти необходимо и думаю, что он мог бы побольше его оказывать.

— В делах, которые представляла твоя компания, часто фигурируют в качестве потерпевших или виновных сотрудники органов?

— Как физлица — бывает. И были случаи, когда мы защищали людей от неправомерных действий сотрудников. Неправомерны были решения и судов первой инстанции, например, арест человека за якобы неповиновение сотруднику полиции. А на деле было не так.

— Новая сфера работы твоей компании — ЖКХ. И представители управляющих компаний сразу вас невзлюбили, судя по нашумевшему случаю с Вадимом Беляковым.

— В этом случае мы поторопились, надо было провести сначала расследование, камеру настроить, понять, откуда листовка взялась. А тут получилось так,  что мы увидели  и сразу начали предъявлять претензии.  По поводу управляющих компаний — они понимают, что они не правы. Что они потеряют деньги из-за того, что мы доказываем неправомерность их действий. И пока у них вот такая защита — они пытаются оклеветать нас.

— На чем больше всего управляющие компании пытаются обмануть? На какой позиции в квартплате?

— В той ситуации с Беляковым управляющая компания должна была вовремя поменять общедомовой счетчик учета тепла, чтобы люди оплачивали именно по счетчику. Они этого вовремя не сделали, и им компания-поставщик ресурса стала начислять по нормативам. А это в полтора-два раза больше, чем должно быть. Естественно, платить должна была управляющая компания, но она недолго думая, переложила на людей.

— Не квалифицируется это как мошенничество? Каким образом вы заставляете их вернуть деньги?

— Через суд. Инициировано несколько сотен исковых заявлений, сейчас ждем рассмотрения.
 

— Как находите клиентов?

— Информируем через все законные средства — интернет, почтовые ящики. Мы рассказываем, как должно быть, и как не должно быть. Такая просветительская работа. В большей степени.

— Чем юрист занимается в свободное время? Я всегда думал, что это достаточно скучные люди, в голове у которых несколько кодексов.

— Если говорить про меня, то в свободное время…Что-то у меня не так уж и много свободного времени. Хочется отдыхать, хочется путешествовать. Иногда хочется стать обычным сотрудником. Которому говорят, что делать.

— Как часто твои сотрудники проигрывают дело?

— Бывает, но очень редко. Один-два процента.  Весьма неплохо, я бы сказал.

— Если в деле участвует государственный служащий или организация, ощущается ли давление, пытаются ли они применить административные ресурсы в качестве рычагов?

— Я думаю, что наша система правосудия изначально построена так, что судья думает  и знает о том, что его финансирование, заработная плата, идет из бюджета. И поэтому, если он будет что-то там взыскивать или занимать излишне жесткую позицию по отношению государству, то может быть неправильно понят в судейском сообществе.  У каждого судьи есть начальник, хоть и кажется, что они независимы. У них есть председатель суда, квалификационная коллегия судей. Так что они зависимы, к сожалению. Более зависимы, чем на Западе, так скажем.   Мне это не нравится. У нас есть гражданские дела — приходит истец, приходит ответчик.  Каждый выступает со своей стороны, суд анализирует все и выносит решение. А есть дела об административных правонарушениях, в которых присутствует кто-то из  сотрудников государственных органов. А есть дела об административных правонарушениях ПДД, в которых не присутствует никто-то из  сотрудников ГИБДД, а судья в этом случае одновременно выполняет функцию гособвинителя и собственно судьи.То есть, он сам же обвиняет и судит. Это вообще неправильно. Надеюсь, произойдут какие-нибудь изменения.

— Хотелось ли тебе когда-нибудь подать в суд на друга, жену, детей?

— Нет, это конфликт интересов.

— Ты — бывший полицейский.

— Да, отработал два года после учебы, занимался экономическими преступлениями в топливно-энергетической сфере.

— Много преступлений?

— Нет.

— Что тебе это дало?

— Самое главное – дало понимание, как работают органы и государственный аппарат. Я знаю, как там идут процессы, они ни капли не поменялись.

— Существуют ли честные полицейские?

— Конечно, я думаю, что их большинство, именно честных. Как и честных людей. Берут ли взятки, в этом вопрос?

— Я, как идеалист, всегда думал, что человек идет в полицию с целью сделать нашу жизнь лучше и чище. На самом же деле большинство идут за теплым местом, хорошей зарплатой, хорошей пенсией, они не очень хотят ловить преступников, они хотят тихонько служить, нет?

— Ну это уже прекрасно, что сейчас идут за хорошей зарплатой. Не так уж и давно люди шли туда за возможностью иметь левую зарплату. Наверняка в середине девяностых или в начале двухтысячных не было ни одного сотрудника, который бы не брал деньги. Потому что на ту зарплату просто невозможно было жить.

— Расскажи что-нибудь действительно интересное про свою работу? Как Елена Гиззатулина у тебя трудилась, не приставала ли?

— Ко мне? Ко мне — нет, конечно, я же шеф.

— Ну тем более, обычно подчиненные видят в этом некий способ карьерного роста.

— Наверное, она не стала рисковать. Лена — это Лена.

— Крутила ли она романы на работе?

—  Не знаю. Наверное нет. Но курить она ходила часто.

— Нервничала, видишь. Как ей дался Эксель?

— Я не знаю, дался ли ей он вообще в итоге. Я думаю, что она им сейчас не пользуется точно. Скажу, что для нее и для нас это был переходный момент в жизни.  У нас не было эйчара, она долго сидела дома.  Сейчас она занимается тем, что ей нравится и это здорово. Общается, болтает, пишет тексты.

— Ничего не делает, да?

— Ну… В понимании настоящей работы — да, ничего не делает (смеемся, поднимаем за Леночку кружки с чаем). Она хороший человек, я не разочарован.

— Отличаются ли юристы-женщины от юристов-мужчин?

— Ммммм.. (долго мычит). Нет, такого разделения нет.

— Бухгалтерию давно захватили женщины, они более сосредоточены, усидчивы, могут переваривать килограммы скучных цифр. У мужчин это не очень получается. Кроме Павла Юрьевича Степанова.

— Он больше экономист, чем бухгалтер, думаю. К тому же он мог вечером пойти и снять стресс от цифр путем употребления внутрь вкусного пива. Этим и спасался. Алкоголь — самый доступный и эффективный инструмент снятия стресса. Хотя я слышал, что сейчас есть некие таблетки. Которые ..

— Виагра?

— Нет, не виагра. Вчера читал – допинг, безвредный допинг, повышающий работоспособность.

— Итак, юрист-женщина может быть таким же эффективным, как юрист-мужчина?

— Да, у меня примерно равный гендерный состав в компании, я не жалуюсь.

— Используешь ли при слушании дела в суде человеческий фактор? Одна красивенькая девочка-юрист недавно рассказывала, что зная заранее персону судьи, можно подготовиться и упростить себе решение дела в свою пользу. Например, если судья — мужчина, то она ярко красится, обтягивающая одежда с максимально возможным обнажением в рамках приличий. Если судья — женщина, то никакой косметики, мешковатая одежда, нужно выглядеть на ее фоне серенькой мышкой. И это работает практически в ста процентах, если не дает гарантии выигрыша дела, но на значительные уступки можно смело рассчитывать.

— У нас некоторые парни пользуются этим способом, очаровывают судей-женщин, забалтывают. Судьи — обычные люди.

— Обычные люди, облаченные властью, решающие судьбы других людей.

— Да, ну так пока устроен мир.

— Ну ок, последний вопрос, Алексей — бросил ли ты пить коньяк по утрам?

— Затрудняюсь ответить.